Jump to Navigation

Весна наступит всегда

- Госпожа Накамиро, я не понимаю, что вас не устраивает, — возразила менеджер конкурса. – Мы вам столько вариантов камней предложили уже, а вам всё не нравится. Ну, камни же всегда камни. Какие вам надо ещё?
Натсуко слушала, что переводила ей дочь Нанако, и не могла подобрать слов в ответ. Что тут непонятного? Ей нужны такие камни, какие она нарисовала в проекте. Другие не создадут нужной картины. Неужели не ясно?

Картинка так и стояла перед глазами: холм, символизирующий благословенную Фудзи, и разбегающиеся от неё камни, словно покидающие дом дети. Основная группа должна состоять из пяти разноразмерных камней, среди которых уже способны расти деревья, как и на самой Фудзи. Гостевая группа на краю участка – из трёх камней – уравновешивает гору и основную группу. И одиночные камни, словно едва вышедшие из-под опеки родителей дети, рассыпаются по всей площадке, кто-то дальше, кто-то ближе к матери. Каждый такой камень должен иметь свою индивидуальность, как и человек… И всё это на расчёсанной граблями гальке, имитирующей воду.
- Что же делать? – спросила Натсуко то ли себя, то ли свою русскую напарницу Таню. Дочь послушно перевела и этот вопрос.
- Берите, что вам дают, — тут же отреагировала менеджер. – Поймите, вы не единственный участник, а у нас и так большинство спонсоров на вас работают, извините.
- Натсуко-сан, придётся обойтись тем, что есть, — сказала Таня, мягко коснувшись её руки. – Давайте попробуем хоть что-то похожее отобрать.
Натсуко опустила голову и послушно вышла из приёмной вслед за русской и Нанако. Она столько думала над этим проектом, а теперь он рушился прямо на глазах. Если она использует предлагаемые камни, то экспозиция не получится такой, какой была задумана, вообще не получится.

Таня-сан забралась на гору камней и начала передвигать тяжёлые булыжники. Ну и силища у этой русской! Вот она остановилась и приглашающим жестом указала на камень среди кучи. Натсуко вздохнула и подошла ближе. Нет, не то. Хотя чем-то похоже. А вон тот вроде годится! Она подобрала подол юбки и начала подбираться к заинтересовавшей гранитной форме. Да, пожалуй, подходит. Но он же совершенно неподъёмный!
Таня-сан попыталась качнуть булыган, но и ей он оказался не под силу. Тогда женщина спрыгнула с кучи и, сказав «Момент!», куда-то убежала. Натсуко села и приготовилась терпеливо ждать. Дочь села поотдаль.
Сейчас почти всё время Натсуко уходило на ожидание. Так ли она представляла себе этот конкурс, куда её пригласили русские как представителя японской школы ландшафтного дизайна?! Администрация обещала ей всяческое содействие, материалы, инструменты, рабочих для создания её экспозиции. И что? Содействие выражалось в ничего не значащих словах. Материалы… Не было ровным счётом ничего, что подходило бы для реализации задуманного. Практически все инструменты русские коллеги принесли свои. Удивительно, что даже у женщин дома были и полиэтиленовая плёнка, и топоры с кувалдами… Странные люди!
На выставке госпоже Накамиро предложили делать проект совместно с группой молодых русских ребят, именовавших себя творческим объединением. Они и были той рабочей силой, как поняла Натсуко, которую ей предложила администрация. Сила… Худенький, словно молодой бамбук, парнишка Эдик и две девушки, светленькая со стрижкой – Катя-сан и потемнее, с двумя косами – Таня-сан. Хоть различать можно, а то как-то все на одно лицо.
Одно хорошо, что дочку удалось с собой привезти. Нанако давно всем русским увлекалась. Сбылась дочкина мечта в России побывать. С детства её русские матрёшки интересовали, народные обычаи и национальная одежда Руси. А своим, родным, словно и вовсе не интересовалась. Даже обидно, что дочь выросла такой европоманкой. На совершеннолетие Натсуко подарила ей прабабушкино кимоно, а Нанако… Поблагодарила, конечно, но потом в шкаф спрятала и забыла наверное. В Россию с собой целых два чемодана одежды набрала, словно каждый день в новом ходить собиралась, да ещё большую сумку не ясно с чем впридачу. В чём же Натсуко промахнулась, воспитывая дочь?!
Появилась Таня-сан, привела двух мужчин в рабочих комбинезонах, указала им на глянувшийся камень.
- Пока мне ребят дали, надо постараться выбрать все камни, что могут хоть как-то пригодиться, — перевела Нанако. – Лучше ещё и с запасом взять.
Зачем, не поняла Натсуко. Если в проекте восемнадцать камней, зачем брать больше? Но как им объяснить? И она принялась внимательно изучать, что ещё можно отобрать. По её мнению не подходило ничего! Неужели из такого материала можно создать сад? В любом случае это будет уже не её проект. Натсуко не представляла, как такие камни могут выглядеть красиво.

Наконец, камни лежали рядом с местом будущей экспозиции. Натсуко, Нанако и русские отдыхали на ближайшей скамейке. Русские, несмотря на усталось, о чём-то говорили и смеялись, а Натсуко пыталась представить себе сад по-новому, но ничего не получалось. Отвлекало то, что дочь присоединилась к ним, а не к ней. Ладно, пусть пообщается с так интересующими её русскими.
Неожиданно Катя-сан вскочила со скамейки и пошла к дереву, под которым кучкой лежали все их вещи. Достала из рюкзачка ноутбук. Нанако попросила мать пересесть ближе к середине, а сама села на краю. Таким образом Натсуко оказалась рядом с державшей на коленях ноутбук Катей.
- Мама, они хотят показать тебе, как такие камни выглядят в одном их саде. Возможно, это поможет тебе подправить проект.
- Выборг, — пояснила Таня-сан, когда открылась первая картинка. – Монрепо.
Дальше пошли фотографии… Крутые скалы на берегу моря… Причудливо изогнувшиеся сосенки… Седой налёт мха на камнях… В сочетании камней, воды и деревьев чувствовалась стихийная сила. И это было прекрасно! Да, пожалуй теперь Натсуко могла себе представить новый сад из тех камней, что сейчас мёртвой горкой высились в паре метров от них.
Под конец слайд-шоу выдало несколько фотографий девушки в русском национальном костюме на фоне этих пейзажей.
- Это с фестиваля исторической реконструкции, который проходил в Выборге пару лет назад, — перевела Нанако комментарий Тани. – Я тогда себе такой наряд изобразила, довольно стильно получилось. Головной убор сама из бисера вышивала, и нагрудное ожерелье с серьгами сама сделала. Остальное легко шьётся.
Судя по оживлению, с которым Нанако переводила, дочь в русскую просто влюбилась. Нанако потом долго о чём-то расспрашивала Таню, а та расспрашивала в ответ. А Натсуко чувствовала себя отстранённой и чужой даже для собственной дочери.

Выбор растений стал для Натсуко ещё одним разочарованием. Опять она не нашла ничего, что подходило бы для её проекта. Она снова и снова описывала водившему её по своему питомнику директору, какие ей нужны экземпляры. Нанако запиналась, но старательно пыталась перевести незнакомые ей ботанические термины. Таня-сан терпеливо ходила следом, изредка что-то говоря директору.
- Госпожа Накамиро, вы должны понимать, что у нас несколько иной климат, поэтому просто не может быть растений, необходимых вам. Давайте вместе попробуем подобрать подходящую замену, — уговаривал её директор, и Натсуко понимала, что опять придётся положиться на выбор русской, что в очередной раз рушится её проект, что не будет того сада, который она задумала…

Русские строили экспозицию сами, своими руками. И Натсуко по мере сил помогала им. А Нанако включилась в процесс со всем энтузиазмом юности, получая удовольствие от общения с русскими друзьями.
Вот и насыпан холм, должный символизировать великую Фудзи. Натсуко обошла его со всех сторон, осталась почти довольна формой. Взяла совок, чтобы подправить в одном месте, начала выравнивать небольшой выступ.
- Нет-нет! – остановила её Таня-сан и подсыпала землю туда, откуда её только что пыталась снять Натсуко.
- Это же Фудзи! – возразила она. – Линия должна идти так, — и она движением руки нарисовала в воздухе.
Таня-сан отрицательно помотала головой и нарисовала в воздухе свою линию. Тогда Натсуко начертила линию на дорожке. Таня-сан подправила по-своему, жестом остановила Натсуко и достала из сумки лист с рисунком. Нанако поспешила к ним, чтобы помогать с переводом. Но Таня-сан уже вела веточкой по фотографии Фудзиямы, показывая, какой изгиб она имела в виду. Натсуко с уважением взглянула на русскую, признавая её правоту.
- Таня-сан хороший мастер, она правильно видит, — сказала она подошедшей дочери. – Мы понимаем друг друга.
- Мы тоже, — улыбнулась дочь, и Натсуко почувствовала укол ревности. Ей казалось, что дочь забывает её за дружбой с этой русской.

Первый день работы выставки-конкурса попадал на день рождения Натсуко. Открытие прошло празднично и торжественно. И администрация конкурса, и высшие чины города, и жюри восхищались каменным садом госпожи Накамиро, но сама Натсуко была грустна.
- Почему вы печальны, Натсуко-сан, — спросила её Таня.
- У меня не получилось то, что я задумывала. Не такой сад я придумала. Сад ли это?
- Что такое сад? В чём заключалась наша задача? – спросила в ответ русская. – Мы должны были создать уголок, который больше всего понравился бы духу этого парка. Сад – место, куда этот дух направился бы отдохнуть и полюбоваться красотой природы. Наш садик получился самым уютным. Разве не так?
Нанако перевела уверенно, без единой запинки и добавила:
- Мама, наш сад самый лучший, а у Тани душа синто.
Да, дочь без сомнения попала под влияние русской, а она, Натсуко… Она не успела додумать мысль, когда Таня-сан снова обратилась к ней?
- Уважаемая госпожа Накамиро, — торжественно произнесла русская, и её друзья встали рядом с ней напротив Натсуко. – Мы очень благодарны вам за всё, чему вы научили нас за время нашей совместной работы над вашим проектом.
И все трое поклонились ей.
- И ещё, позвольте в знак нашей признательности в день вашего рождения сделать вам небольшой подарок, — Катя-сан протянула Натсуко небольшую, размером в ладонь коробочку, а Эдик вручил корзиночку цветов.
Ошеломлённая Натсуко, совершенно забыв о правилах приличия, молча приняла подарки. Русские снова поклонились и поспешили туда, где толпились остальные участники конкурса.
- Мама, я хочу тебя попросить, чтобы ты вернулась в гостиницу ровно в пять, — голос Нанако прозвучал словно с хитринкой. – А сейчас, извини, мне нужно идти с Таней.
Вот так! Натсуко лишь кивнула дочери, не в силах что-то ответить. Сегодня такой день, а дочь убегает за русской…

Без пяти минут в пять Натсуко подходила к гостинице. В дверях она увидела выходившую русскую и почувствовала горечь обиды на дочь. Войдя в номер, она скинула туфли и распахнула почему-то оказавшуюся закрытой дверь в гостиную комнату. И…
За дверью стояла Нанако в прабабушкином кимоно. Маленьким ковшиком на длинной деревянной ручке она зачерпнула из стоящего рядом ведёрка воду. Не веря происходящему Натсуко омыла руки, лицо, прополоскала рот и старательно омыла после себя ручку ковшика. Вошла и увидела подобие ниши-токонома, где висел листок всего с одним иероглифом, означавшим день рождения.
Дальнейшее напоминало Натсуко сказочный сон. Она села на циновку, и дочь подала ей кайсэки, оформленное в виде цветов из фруктов. Натсуко бережно выбирала отдельные цветки, удивляясь, сколь искуссно они сделаны, разглядывала забавную спиртовую горелку, изображавщую очаг, на которой уже готов был закипеть котелок. Такие простые, старые вещи вызвали умиление.
Когда мать насытилась кайсэки, дочь взяла подаренную русскими корзинку с цветами и поставила вместо листка в нише, используя её как тябана, начала готовить чай.
Натсуко смотрела на дочь и не могла налюбоваться её чёткими, выверенными движениями, когда та сперва провела символическое очищение утвари. И откуда взяла только?! Затем приступила к приготовлению чая. Натсуко вслушивалась в шипение горелки и побулькивание котелка, к которым присоединились другие звуки – шорох засыпаемого в чашу чая, клокотание заливаемого кипятка, постукивание бамбуковой мешалки. Ритм звуков сливался с ритмом дыхания, руки дочери напоминали порхающих бабочек.
Как же она была неправа! Вот куда вечерами уходила дочь. Натсуко была слишком занята собой, своими идеями и проектами, и совершенно не знала собственной дочери. Мысленно корила её за невнимание к себе, а сама…
Зелёная матовая пена из-под мешалки покрыла поверхность однородной чайной массы, так и собственные проблемы скрывали от Натсуко истину. Нанако, конечно, и свои интересы удовлетворяла, общаясь с русской. Но не иначе, как и Таня-сан служила Нанако одевальщицей, невозможно одной облачиться в старинное кимоно…
Нанако добавила в чашу ещё кипятка, чтобы довести чай до нужной консистенции, и с поклоном протянула матери. Натсуко накинула на левую ладонь шёлковый платок-фукуса, приняла правой рукой чашу и поставила себе на левую ладонь, поняла, что руки дрожат от волнения. Чтобы унять дрожь, долго рассматривала чашу – простую, керамическую, без рисунка, старую чашу, которая всегда стояла дома среди прочей утвари, и которую дочь не поленилась притащить в эту чужую страну, помня о матери. Глубоко вздохнула, чтобы успокоиться, встретилась взглядом с дочерью и сделала глоток, опустила фукуса на циновку, обтёрла бумажной салфеткой край чаши, вернула дочери.
Трижды в полном молчании передавали они чашу друг другу, с каждым разом ощущая всё большую близость. Натсуко заново открывала для себя собственную дочь, а Нанако училась радоваться радости матери.
Потом Нанако подала сласти-номогаси и приготовила лёгкий чай.
В нарушение всех обычаев мать и дочь убирали после церемонии вместе, улыбаясь друг другу, когда их руки соприкасались.

После, спохватившись, Натсуко бережно вскрыла подарок русских. Это оказался не дежурный сувенир, а старательно собранный из спичек макет маленькой деревянной церквушки. Она была идеальна в своей простоте. И фотография похожей церкви в глухом лесу – словно картинка сказочного мира.
Вот! И у этих людей есть своя красота. Чужая, незнакомая, но чарующая. От фотографии веяло уединением, и Натсуко словно прикоснулась этому ранее закрытому для неё миру. И этот мир ей понравился.

На церемонии награждения участников конкурса госпожа Накамиро вышла получать диплом вместе с русскими друзьями. Потом они долго фотографировались – с дипломом и друг с другом, на память.
Натсуко всё-таки решилась, позвала дочь и подошла к русской.
- Таня-сан, мама благодарит тебя за подарок, — перевела Нанако. – И просит прощения, что в мыслях думала о тебе плохо, ревновала меня к тебе.
Русская смущённо помялась:
- Не знаю, сможешь ли перевести как нужно… — сказала она сперва, обращаясь к Нанако, потом посмотрела в глаза Натсуко и произнесла ещё несколько слов.
Натсуко неожиданно взволновалась, почувствовав в чужой речи знакомый ритм.
- Что? Что она сказала? – задала она дочери торопливый вопрос.
- Мама, мне надо хорошо подумать, чтобы перевести это достойно, — ответила Нанако.

Мираж потери…
Весна наступит всегда –
Сумей увидеть. 

Комментарии

Отлично переданы характеры: Натсуко, Нанако и Тани. 

Сам процесс подготовки конкурса описан жизненно, а именно разное понимание процесса по русски \ по японски и разный же подход к делу. 
Выразительно получилось и хорошо считывается из текста: то как японка - мастер ландшафтного дизайна - скрупулезна, как она не готова отступить от запланированного... и как нашей Тане, мастеру ландшафтного дизайна - приходится выкручиваться и создавать что-то экспромтом.
Принимает решения  Таня быстро, а результат от этого не хуже.   
Очень показательны и бесспорно украсили рассказ японские традиции и любовь японцев к своим традициям:
в частности молчаливое чаепитие. Заворожило своей детализацией и особенностью.

Удачный рассказ, оставляет приятное впечатление. 



Main menu 2

New_story | by Dr. Radut